История на ночь.
Уныние разлито в воздухе. Рушатся контракты. Люди стреляются, вешаются, выпрыгивают из окна. Думают, что им плохо.
Пора открывать службу психологической поддержки.
Эту историю я записал под новый 2002-й год на Урале, в пригороде Перми - Закамске. Историю Сашки Третьякова (на снимке) и жены его Аллы. Если мировой кризис и связанные с ним личные катастрофы не дают вам уснуть, прочитайте эту историю. И устыдитесь собственного уныния.

"...его самообладание вызывало оторопь. Первое, что он сделал, выйдя из больницы, - зашел в гараж и тщательно ощупал разбитую "яву". Попробовал завести..."

 

В Закамске я заблудился. Никто толком не знал, где находится нужный мне закоулок.

- Там живет слепой, который строит дом, - пытал я очередного прохожего.

- Это Сашка, что ли? Третьяков? Какой он слепой, если дом строит? Притворяется.

Сашка не притворяется.

В семнадцать лет он влетел на мотоцикле в заброшенный котлован. Очнулся после операции. В полной темноте.

- Доктор, я ослеп?

- Пока ничего неизвестно, - соврал врач. - Но медицина идет вперед.

- Мне плевать, куда идет медицина, - перебил его Сашка. - Скажите правду.

Правду сказал медбрат.

- Глаза твои, Сашка, в яме остались. Видеть не будешь никогда.

- Хоть какая-то ясность, - скаламбурил Сашка.

Его самообладание вызывало оторопь.

Первое, что он сделал, выйдя из больницы, - зашел в гараж и тщательно ощупал разбитую "яву". Попробовал завести.

До аварии он понимал только в мотоциклах, теперь может наощупь собрать классическую модель "жигулей".

- Еще я научился готовить. Каши, супы, салаты, любую выпечку. Вот только торты у меня получаются некрасивые.

Его правая рука изуродована ожогом. Готовил суп, поспешил открыть скороварку. Ошпарился. Выключил плиту, закрыл крышку, разбудил жену:

- Алла, проводи меня до больницы.

Аллу он обольстил в считаные часы. Познакомились на вечеринке, уединились на кухне, говорили.

- Он там был самый остроумный, - говорит Алла. – И он был единственным кто не пил.

Утром Алла сбежала из дома и поселилась у Сашки.

- Иначе мама меня бы не отпустила. Она представляла своего зятя богатым, образованным, с положением. А я выбрала слепого и нищего.

- А приданого принесла - две подушки, - говорит Сашка.

- И телевизор "Снежок", - добавляет Алла.

- С посаженным кинескопом, - уточняет муж.

Они вместе 16 лет. Старшему сыну 15, младшему 14.

Саша собирал из хлама машины и продавал. Сторожил киоски, закрываясь с топором изнутри. Алла шила одежду, фотографировала на свадьбах, нанималась лепить пельмени. Вместе развозили из центра Перми в Закамск сигареты по коммерческим палаткам. На еду и одежду хватало, но жили в восьмиметровой комнате. Стремительно росли сыновья, и Третьяковы решили строиться.

Участок под дом выбивали год. Получили пять соток на заброшенной свалке. Дом задумали кирпичный с мансардой, десять на десять. Две комнаты на первом этаже, четыре в мансарде - по две на каждого ребенка. В 1999-м - сделали фундамент, в 2000-м подняли стены, в 2001-м - построили котельную, гараж, провели свет, установили стропила.

- У нас же тут всё под боком, - говорит Алла. - И завод кирпичный, и котлован с песком, и полигон, где плиты делают. Когда все рядом, оно дешевле. Всему можно научиться. Где улыбнешься, где голову наклонишь - так и добываешь нужные материалы.

- Тут нет ничего сверхъестественного, - говорит Сашка. - Меня спрашивают, как я управляюсь с циркуляркой, топором, хожу по крыше. Так и хожу. Просто нужно быть аккуратным и очень серьезно относиться к простым вещам. Попросил троих мужиков ворота на гараж навесить, чуть без пальцев они не остались. А ведь все зрячие.

Работников нанимали трижды. Один выкопал фундамент, другой построил стены, третьи установили стропила. Все остальное - заливку основания, овощную и смотровую ямы, хозблок - делали сами.

- Я строить вприглядку училась, - говорит алла. - Понаблюдала за каменщиком и сложила пристройку. Иду по городу, гляжу - милицию штукатурят. Остановилась, смотрела, пока не поняла что к чему.

Найти в Закамске работника трудно. Нанялись двое каменщиков. Работали медленно. Сашка их выгнал. Но пока они возились, все профессионалы на шабашки разъехались. Так что стены клал местный печник. Зато взял недорого - как дилетант. А раствор замешивать и кирпичи подавать - сами. В другой раз наняли двоих яму выкопать. Те вроде согласились, а лопатой ткнули - не идет. Развернулись и ушли. Вырыли сами. Управились за неделю.

- А друзья, - спрашиваю, - чего не помогут? Те самые, которые вас познакомили.

- Распалась наша компания, - говорит Сашка. - Кто уехал, кто спился. Троих похоронили. Один в пьяной драке погиб, другой повесился, третья с балкона упала.

Летом про Третьяковых написала местная газета. Почему, дескать, власти не помогают таким необыкновенным людям. Районная администрация тут же подарила шесть кубов досок, рубероид и газовый котел. Но все это Третьяковым пока без надобности. Осенью вышла вторая статья, и Аллу вызвал начальник областного комитета соцзащиты. Подсчитал, что для окончания стройки нужно 150 тысяч рублей, вычел из этой суммы стоимость уже подаренного, осталось тысяч 100.

- Таких денег у нас нет, - признался начальник, - попробуем выделить вам на газификацию тысяч сорок.

Но какая газификация, когда ни окон, ни потолка. Деньги, если их еще дадут, лягут на счёт мертвым грузом, как лежит в гараже подаренный рубероид. За него, правда, можно не беспокоиться. Третьяковские кавказские овчарки знамениты на весь Закамск.

- Начинаешь на кого-то надеяться, и все рушится, - говорит Сашка. - Наобещают златые горы, и ты уже связан по рукам и ногам. Не знаешь, на что деньги потратить. Купили мы доски, а через неделю нам их бесплатно дают. Летом пообещали брус. Время идет, зима приближается, бруса нет. Я продал машину и все купил сам. Обещанные рамы с осени ждем. Накопили денег на три штуки - и сами купили. И вообще, почему нам должна помогать администрация? Мы сами затеяли эту стройку.

Сашка злится, если его спрашивают, когда он закончит дом.

- Блин, да откуда я знаю! Зачем ломать голову над тем, что будет. Я не думаю, какие буду клеить обои - в цветочек или в полоску. Сейчас моя задача заработать еще на шесть рам. Куплю рамы - буду думать о стеклах. Поживем - увидим.

Первое новоселье состоится уже весной. Сашка и Алла переедут в пристройку. К осени им обещали телефон.

- Это будет первый в городе телефонизированный сарай, - говорит Сашка. - А когда рамы и потолок сделаем, считайте, что дом готов. Даже с полами можно не торопиться. Дом на черноземе построен. Поставим в центре стол, посадим прямо в комнате редиску, морковку, лук. И будем выращивать круглый год. Слушаешь телевизор, дергаешь морковку. Даже выходить никуда не надо. У всех линолеум, а у тебя трава зеленая. Куры ходят, кабанчик пасется - красота! Главный признак дома – это тепло. Как только тепло перестает уходить - дом готов. Остальное неважно.

Каждый год, в конце октябре, в очередную годовщину аварии у Сашки портится настроение. Он становится раздражителен, придирается к Алле. Но это скоро проходит.

- Я принципиально ни о чем не жалею, - говорит Сашка. - Пустое. Но если совсем невмоготу, можно, конечно, немного попечалиться. Час, ну два. В реабилитационном центре нам всякие истории про слепых рассказывали. Один лобзиком выпиливает, другой зажигание отрегулировал. Добрые люди. Хотели нас поддержать. Мне было скучно